Карпатская кукушка. Часть 5

Часть 1   Часть 2   Часть 3   Часть 4

Специфика работы у Сычкина-старшего была такой, что, приезжая в населённый пункт для закупа, он останавливался у охотников. А каждый из них старался угостить заготовителя: задобрить, чтобы он купил товар по лучшей цене. Иногда это делалось и от души – искренне, в порядке гостеприимства. Но в любом случае водка или самогон на столе присутствовали всегда, и Саша частенько возвращался домой навеселе. А позднее это вообще вошло в норму, чем Галя была очень недовольна и копила в душе обиду…

Главной проблемой для Гали оставалось ведение домашних дел. Например, она никак не могла научиться топить печку: дрова у неё не хотели разгораться, лучина или сухая берёста не всегда были в наличии – как, например, было заведено в Бору у бабы-мамы Агафьи. Картошку, которую посадили в огороде, нужно полоть – а для Гали с её накрашенными длинными ногтями это тоже становилось проблемой.

Приготовление пищи, особенно когда Саша уезжал, вообще превращалось в непреодолимое препятствие. Дичи – глухарей, косачей и рябчиков – в запасе всегда было много, но их некому было ощипать и опалить на костре.

Короче, одна проблема крестьянской жизни тянула другую, и так до бесконечности. Когда Саша приезжал домой, его не всегда ждал вкусный горячий обед.

Постепенно проза жизни, как ржавчина, начала разъедать отношения в молодой семье. Галя понимала, что она не сможет долго нести бремя хозяйства: она была воспитана и жила совсем в других условиях. Всё чаще и чаще к ней приходила мысль об отъезде домой, но она боялась, что Саша не отпустит её с миром.

***

Когда муж уехал в очередную дальнюю поездку, Галя решилась на побег. Понимая, что вместе с сыном ей не преодолеть все трудности по пути в Харьков, она упросила соседку, одинокую незамужнюю женщину, живущую со своей матерью, оставить сына у неё – сослалась на то, что её срочно вызывают по работе в район.

В коротком прощальном письме Саше она объяснила, что больше не в силах так жить, и попросила прощения. Пообещала при первой возможности вернуться за сыном. А пока умоляла не искать её.

Собрав минимум вещей, она села на «Юбилейный». По дороге строила планы: когда всё вскроется, сердобольные соседки передадут маленького Сашу отцу. А тот, скорее всего, отвезёт его к деду с бабкой в Бор – там ему будет обеспечено достойное существование. А как только появится возможность – она вернётся в Сибирь и заберёт сына.

Время от времени Галя выходила на корму катера, смотрела в уплывающую даль и рыдала во весь голос. Иногда к ней приходила мысль: упасть в бурун воды – и всё закончится. Капитан обнаружил её, уцепившуюся побелевшими пальцами в поручень, и пригласил в каюту, напоил чаем. Галя откровенно рассказала ему свою историю, и он, расчувствовавшись, в Бирилюссах даже нашёл ей попутную машину, которая возила зерно на ачинский элеватор. И уже через три часа поезд увозил Галю по Транссибирской магистрали на запад…

***

Жизнь распорядилась по-своему: Галя так и не вернулась за сыном в Сибирь. Автор этого скромного повествования тоже когда-то покинул этот суровый, неустроенный таёжный район, но периодически ностальгия брала верх над разумом, и я со старшим братом Иваном Тимофеевичем посещал свою малую родину. Заезжал в леспромхоз, чтобы повстречать друзей детства, а заодно прикупить свежей рыбы, сохатины и клюквы.

Однажды к нам с просьбой захватить до Бирилюсс обратился Александр Ионович Сычкин. Хоть он и был в сильном подпитии, хоть наши «Жигули» и были загружены до предела, но отказать ему мы не могли.

Едва сев в машину, он сразу заснул. Мы знали, что Александр долгие годы злоупотреблял алкоголем, но спившимся человеком не был – по-прежнему промышлял охотой и рыбалкой.

Проспав буквально минут 20, он как ни в чём не бывало спросил у брата: «Есть что выпить?». А после начал рассказывать о своей судьбе.

Оказывается, он женился на той женщине, которой Галя отдала сына. Женился, конечно, не по любви – от безысходности. По внешним данным соседка во многом уступала Гале, но зато была примерной хозяйкой, доброй женой и матерью. Родив ещё двоих детей, она как своего сына воспитала Сашу, который теперь вырос, отслужил в армии, женился и жил рядом с отцом в леспромхозе.

Страсть к рыбалке и охоте также привязалась к нему – всё свободное время он проводил в тайге или на Чулыме, изучив всю таёжную округу.

Рассказав очередную байку о том, как они вдвоём ходили на медведя, Александр Ионыч вдруг как-то резко сменил тему.

— Ты знаешь, Иван, я же с сыном в октябре ездил в Харьков…

Оказалось, когда сын пришёл из армии, он по пьяни рассказал, что мать ему – не родная. А родная бросила его маленького и вернулась на Украину.

Со временем сын всё чаще и чаще стал расспрашивать отца про Галю. И в конце концов упросил хотя бы издали показать женщину, которая его родила.

Но как это сделать? С момента побега уже почти четверть века прошло, и всё это время от Гали не было никаких новостей.

А тут у Александра Ионыча случилась поездка в деревню Сопка, где он зашёл в гости к своему старому приятелю Петру Совинову – поговорить о том о сём, ну и, как водится в таких случаях, выпить водочки.

К застолью пригласили и жену Петра, Марию Никитичну, которая долгие годы работала фельдшером. Саша знал, что она была дружна с его Галей.

Выпив горячительного, Мария Никитична разоткровенничалась и рассказала, что несколько лет втайне от всех переписывалась с Галей и подробно описывала, как растёт и живёт её сын. Сейчас переписка прервалась, но адрес сохранился.

Мысли бурей пронеслись в не совсем трезвой голове Александра Ионыча: в памяти всколыхнулось прошлое, его светлая, чистая любовь и её драматичный финал, занозой живший всё это время в груди…

***

Всю дорогу до Украины отец подробно рассказывал сыну: как он познакомился с Галей, как они провели свадьбу, как поехали в Сибирь – рассказывал до тех пор, пока Саша не засыпал крепким сном.

В Харькове они взяли на вокзале такси и быстро добрались до нужного адреса. Отец с сыном, волнуясь до дрожи в коленях, нажали на кнопку звонка и замерли в ожидании.

Дверь отворилась. На пороге стояла красивая дородная женщина в дорогом халате с улыбкой на лице. Но это был лишь миг обычной дежурной улыбки при встрече незнакомых людей.

Галя сначала подумала, что пришли какие-то сослуживцы мужа, но когда Александр Ионыч произнёс первое слово, она побледнела и, еле удержавшись на ногах, крепко вцепилась в косяк. Из оцепенения её вывел голос, раздавшийся из квартиры: «Галя, кто-то пришёл к нам в гости?». Тут у неё, видимо, сработал инстинкт самосохранения, и она, преодолев волнение, сообщила мужу, что к ним приехали дальние родственники по отцовской линии, после чего пригласила обоих пройти в зал. Познакомила с мужем – это был военный в звании полковника – и начала спешно собирать на стол; супруга под этим предлогом выпроводила в магазин за хлебом.

Пока он ходил, Галя давала гостям указания: как вести себя и в какую гостиницу они должны после ужина поехать, чтобы назавтра она смогла разыскать их.

***

Ужин был непродолжительным: полковник Советской Армии и рыбаки-охотники из сибирской глубинки общих интересов не нашли. Потихоньку гости, сославшись на то, что они в Харькове проездом, и просто хотели навестить родственницу, распрощались.

Саша-сын, едва выйдя на улицу, упал на первую попавшуюся скамейку и буквально разразился детским плачем. Отец, как мог, пытался его успокоить, утешить, но тот как будто не слышал слов. Саша рыдал, а отец сидел рядом и гладил его по голове.

Естественно, сын понимал, что мама узнала его – какой большой, красивый вырос её сын, но даже не подала виду, что это её кровиночка. Это больше всего разочаровало Александра: как сильно сын ждал этой встречи – и как глупо, буднично она произошла…

Постепенно Саша перестал плакать и обнял отца. Не сговариваясь, они встали со скамейки и пошли подальше от этого дома.

На железнодорожном вокзале Харькова купили билеты, сели в поезд и, стараясь не вспоминать встречу, уехали в родную сибирскую глубинку, мечтая, как сразу по возвращении они отправятся на охоту или рыбалку – в тайгу, в свой мир, где нет лжи и обмана…

Сергей Пестерев