Иван Власенко: «Пациенту должно становиться легче уже от разговора с врачом»

И. о. заведующего гнойной хирургией Иван Власенко – о колоссальных нагрузках, хирургических нитях и главном правиле обхода

Встретиться с исполняющим обязанности заведующего отделением гнойной хирургии Ачинской межрайонной больницы Иваном Власенко удалось только в воскресенье – в будни у врача нет ни одной свободной минуты. На данный момент Власенко – единственный штатный хирург в своём отделении (лишь четверть ставки совместителя закрывает хирург-проктолог), поэтому основной объём работы лежит на его плечах.

Выпускник Красноярского государственного медицинского университета им. профессора В. Ф. Войно-Ясенецкого, проходивший практику на базе 20-й и краевой клинической больниц, рассказал нам о хирургических буднях, преемственности и о том, почему искренний разговор с пациентом лечит не хуже лекарств.

— Насколько результат операции зависит от «мелочей» – например, качества инструментов или хирургических нитей?

— Конечно, хочется работать определёнными видами нитей или дорогостоящим инструментом – хотя бы ради профессионального интереса. Но если их нет, я не расстраиваюсь: на качество проведения самой операции это принципиально не влияет. Понятно, что закупки не всегда могут полностью учесть наши пожелания. Например, сейчас мы используем индийские нити – они дешевле. Сам шовный материал нас устраивает, но иглы быстро тупятся. Или взять заточку инструментов: штатного специалиста по этому профилю в больнице нет, поэтому каждое отделение решает проблему своими силами. Да, подобные нюансы создают хирургам дополнительные сложности в работе. Но всё же главное – какие у врача руки.

— Почему вы решили связать жизнь с медициной и как пришли именно в хирургию? Фамилия отца как-то сказывается на ожиданиях людей?

— Другого примера перед глазами у меня просто не было: и отец, и мама – врачи. Что касается выбора специализации: первые три курса в институте даётся фундаментальная база, а с четвёртого начинаются клинические циклы – терапия, педиатрия, акушерство, хирургия. Именно на практических циклах происходило самоопределение. Изначально я планировал пойти в ординатуру по травматологии, но конкурс в нашем регионе был крайне высоким, и я выбрал хирургию. Известная фамилия отца никакого давления не оказывает. В работе я всегда представляюсь просто по имени и отчеству. Хотя пациенты иногда узнают и уточняют, не сын ли я.

— В вашем отделении колоссальная нагрузка – порядка 20 пациентов на одного врача. Как в таком потоке удаётся находить время на полноценный осмотр, объяснять необходимость операций и справляться со страхами людей?

— Помню один сложный случай: молодая женщина упала и получила рвано-ушибленную рану колена. В травмпункте ей провели первичную хирургическую обработку (ПХО), но на перевязки не ходила. В результате – тяжелейшая инфекция, процесс инфицирования быстро распространился, и практически вся нога превратилась в сплошную рану. Нам удалось стабилизировать её состояние и спасти конечность, после чего отправили пациентку в краевую больницу. Впереди у неё долгая реабилитация, дермопластика, но главное – ногу мы сохранили.

А поток действительно большой, но я всегда нахожу время на диалог. Мой наставник во время учёбы в краевой больнице, Григорий Григорьевич Дружинин, говорил: «Человеку нужно, чтобы ты просто зашёл и спросил: «Как у вас дела?». Чтобы он ничего не додумывал и не волновался. Пациенту должно становиться хорошо уже от одного разговора с врачом». И я строго придерживаюсь этого правила. Из-за высокой загруженности обходы могут задерживаться, но они проходят каждый день без исключения.

Чтобы в условиях дефицита времени быстро и точно оценить состояние человека, у меня есть свой «золотой стандарт» вопросов.

— С какими организационными или техническими сложностями приходится сталкиваться в повседневной работе?

— Основной момент – это скорость диагностики, в частности бакпосевов. Возьмём тот же абсцесс: если беру материал на анализ в пятницу вечером, хочется, чтобы лаборатория уже в выходные запустила его в работу, и мы быстрее получили чувствительность к антибиотикам. Сейчас лаборатория у нас сторонняя, а это потери во времени. Очень хочется, чтобы на базе нашей больницы появился современный аппарат для экспресс-посевов – это существенно ускорило бы подбор эффективной терапии.

Кстати, в последние полтора месяца мы наблюдаем интересную картину: при посевах высеивается прямо-таки обилие редких, нетипичных бактерий. Порой диву даёшься, где люди их находят. Обычно при бытовой травме рассчитываешь увидеть стандартный стафилококк…

— Почему, как считаете, это происходит?

— Главная причина этого – бесконтрольный приём антибиотиков и самолечение. У каждого антибактериального препарата есть чёткая схема: дозировка, кратность и продолжительность курса. Если человек бросает пить таблетки на третий день, «потому что полегчало», он убивает лишь часть микрофлоры. Выжившие бактерии мутируют и приобретают резистентность. В будущем эффективная терапия для такого человека становится огромной проблемой.

Недавно у нас была пациентка: по результатам бакпосева и антибиотикограммы из раны высеялось сразу пять видов бактерий! Часть из них оказалась полностью устойчива к препаратам, а оставшаяся требовала высоких дозировок. И самая удручающая тенденция – всё чаще с абсолютной резистентностью бактерий к антибиотикам мы сталкиваемся у молодых людей в возрасте до 40 лет.

— Если абстрагироваться от текущих возможностей, какое оборудование вам необходимо в отделении в первую очередь?

— Моя главная профессиональная мечта – аппарат для VAC-терапии (лечение раневых инфекций отрицательным давлением. – Прим. ред.). Он создаёт вакуум в раневой полости, герметизирует её от внешней среды, активно абсорбирует экссудат и ускоряет очищение и грануляцию тканей. Это идеальная подготовка раны к закрытию. Сам аппарат и расходные материалы к нему дорогие, но эффективность колоссальная. Я работал с этой системой в краевой больнице и на практике видел результаты.

Второй инструмент – гидрохирургический скальпель. Он подаёт тонкую струю воды под ультразвуковым воздействием, что позволяет максимально быстро и деликатно очищать раневую поверхность, не повреждая здоровые ткани.

— С кем вы советуетесь, когда сталкиваетесь со сложными клиническими случаями?

— Моим официальным наставником на первые три года работы назначен опытный хирург Ачинской межрайонной больницы Юрий Андреевич Гончаров. По всем нестандартным вопросам и выбору оперативной тактики я регулярно консультируюсь с ним. Также моим надёжным советчиком остаётся отец (травматолог Владлен Власенко. – Прим. ред.). С ним мы тоже часто разбираем случаи из практики.

— Из каких источников черпаете новые знания?

— База – это современные клинические рекомендации. Если в чём-то сомневаешься, первым делом открываешь их. А для общего профессионального развития есть статьи в отечественных и международных научных медицинских изданиях.

— Врачебная работа – это не только операции, но и строгий контроль за исполнением назначений. Как с этим обстоят дела в условиях дефицита кадров?

— Кадровый голод ощущается очень остро. Сейчас у нас в отделении работает порядка десяти медсестёр разного профиля. При плановой мощности в 19 коек под наблюдением недавно находилось 28 пациентов. В таких условиях средний медперсонал сталкивается с трудностями в выполнении медназначений.

А ведь клинические фармакологи справедливо требуют строгого соблюдения времени введения антибиотиков: чтобы препарат работал максимально эффективно, нужно поддерживать его постоянную концентрацию в крови. Мы проговариваем эти моменты на планёрках, но человеческий ресурс не безграничен.

— Что вас больше всего расстраивает в современных реалиях здравоохранения?

— Очень удручает обесценивание труда врача и банальное потребительское отношение. Из-за дефицита кадров в поликлиниках или просто от нехватки внимания люди часто приходят в приёмный покой по мелким поводам, или даже просто поговорить. То есть им не требуется экстренная помощь, но они отнимают драгоценное время у хирургов, пока в отделении ждут тяжёлые больные.

К сожалению, бесплатная медицина избаловала часть пациентов: многие считают, что им все обязаны, не задумываясь, во сколько государственному бюджету обойдётся один такой выезд. Рано или поздно вопрос пересмотра системы ОМС придётся поднимать на государственном уровне.

Если бы человек платил за приём из своего кармана, он бы совсем по-другому относился и к своему здоровью, и ко времени врача. Неудивительно, что в поисках адекватных условий труда специалисты всё чаще уходят в частную медицину.

— Сейчас активно обсуждается масштабная реорганизация – создание медицинских округов. Как вы относитесь к этой инициативе?

— Намерение присоединить к Ачинской межрайонной больнице перинатальный центр, две стоматологии, а также районные больницы окрестных территорий – Бирилюссов, Тюхтета, Ужура, Боготола и других тоже добавит нам работы. Выходит, что у нас ощутимо увеличится число пациентов: например, в тех районах наблюдается недокомплект штата, поэтому все эти потоки больных окажутся в нашей больнице. Уже сейчас все сложные хирургические операции из периферии – наша стезя…

— Что нужно сделать, чтобы мотивировать врачей идти в муниципальную медицину?

— Повысить зарплату. Те же специалисты в Красноярске в частной практике получают в разы больше. Кроме того, необходимо создавать нормальные условия труда и улучшать оснащение.

***

Радует, что Иван Власенко искренне горит своей работой, им движет настоящее желание помогать людям. И пока есть такие врачи, у нашей медицины точно есть будущее.