05.03.2024

Ачинская история Большого террора

Наш сегодняшний гость – Сергей Пестерев, бывший сотрудник Ачинского аэропорта. Но сегодня мы коснёмся не истории авиапредприятия, а полистаем страницы истории, которые вызывают у нас отнюдь не чувство гордости, но о которых ни в коем случае нельзя забывать.

В 1937 году в Советском Союзе началось время Большого террора. За два года, по официальной информации, по политическим мотивам были арестованы свыше 1 млн 300 тысяч человек, убиты – около 700 тысяч. Коснулся Большой террор и Ачинска: по разным данным, в городе были расстреляны от 1700 до 2000 репрессированных. Практически все они впоследствии были реабилитированы.

Историю репрессий в нашем городе исследует бывший бортмеханик Ачинского авиапредприятия Сергей Пестерев.

— В 1976 году завершилось строительство взлётно-посадочной полосы длиной 1200 метров, – вспоминает Сергей Тимофеевич. – Потом решили удлинить полосу, чтобы аэропорт мог принимать самолёты из Москвы. Однажды ранним утром приехал бульдозерист, начал срезать мешающий бугор и перемещать грунт в сторону оврага. А когда начало светать, увидел в почве что-то белое. Вылез – а это оказались кости, рубашки, кальсоны… Из-за того, что вещи находились в глине, они за десятилетия не истлели. Там даже остатки белёных полушубков. Обнаружили и спичечный коробок, на этикетке которого указан год производства: 1937.

Тракторист поднял тревогу. Приехала милиция, оцепила территорию.

— Но такими делами в то время занималось КГБ, – продолжает Пестерев. – Оттуда дали команду убрать оцепление и столкнуть всё в овраг. Всех, кто про это знал, строго предупредили: ничего никому не говорить. Но когда началась эпоха Перестройки и гласности, люди уже перестали бояться. Я в то время даже написал в газету «Красноярский рабочий» статью под названием «В Ачинске по костям взлетают самолёты», потом её перепечатала центральная пресса.

Здание милиции в 60-х. Изначально это был дом врача Патушинского. В начале ХХ века в нём находился кинотеатр «Лира». Фото из архива Ольги Шакиной

Сергей Тимофеевич был непосредственным свидетелем этих событий в аэропорту – с тех пор он и занимается восстановлением исторической справедливости. Вместе с ним мы приехали на улицу Ленина – к бывшему зданию милиции.

— Прямо в его подвале чинились расправы над репрессированными, – рассказывает Сергей Пестерев. – Сюда привозили арестованных из всех ближайших районов – Бирилюсского, Большеулуйского, Ужурского, Назаровского, Тюхтетского, Козульского, Боготольского. Есть и косвенные свидетели тех событий, которые только в 90-х смогли рассказать об этом открыто…

…Марии, жительнице деревни Малый Улуй, мама справила телогрейку. Девочка пошла в ней в клуб, мальчики начали бегать за ней. Когда баловались, она случайно задела висящий на стене бумажный портрет Сталина и порвала его. А через четыре года, когда Мария уже подросла и работала в Ачинске на мелькомбинате, арестовали. Её, сидевшую в СИЗО, каждый день привозили в подвал и заставляли замывать следы крови.

Впоследствии Марии дали восемь лет, которые она отсидела в Нижнеудинске.

— В 90-х годах в ДК Ильича была встреча начальника тюрьмы Гончарова и бывших заключённых – их тогда ещё было много, – продолжает Сергей Тимофеевич. – Ему задавали прямой вопрос: где в Ачинске производились расстрелы? Он клятвенно уверял, что расстрелов в Ачинске не было. Единственное – погибших действительно было много. Рассказывает: пришёл к нам из Ленинграда эшелон с политическими заключёнными. А мороз был – градусов 40. Тех, кто выжил, вывели из вагонов и пешком под конвоем отправили в СИЗО – некоторые женщины были даже в босоножках. Потом многие из них умерли от обморожений.

История репрессий в Ачинске состоит из сотен разных человеческих судеб, но закончившихся одинаково трагически.

— В Солгоне жили братья-работяги, зажиточные крестьяне, – вспоминает Сергей Пестерев. – Когда объявили коллективизацию, они категорически отказались записываться в колхоз. Однажды местный уполномоченный не выполнил план, а чтобы себя как-то оправдать, написал на одного из братьев донос: якобы, он ходил по Солгону и отговаривал вступать в колхоз. Мужчину арестовали, привезли в Ачинск и расстреляли. Внук добился официального подтверждения этому, но могилу деда ищет до сих пор. 

Ещё одна история: Иван Макаров работал в Ачинске плотником на железной дороге. Кто-то 

написал на него донос: якобы мужчина был участником антисоветской кулацко-повстанческой группы, которая готовила диверсию. Его арестовали, а семью выгнали из барака на улицу. Мать построила для троих детей собачью будку – там и жили. Сердобольные люди приносили им старые телогрейки, чтобы они хоть как-то могли согреться… К счастью, все выжили.

В 1990 году Пётр Иванович, сын Ивана Макарова, получил из КГБ письмо: «Решением Тройки УНКВД по Красноярском краю от 31 мая 1938 года ему была назначена исключительная мера наказания – расстрел. Постановление о расстреле было приведено в исполнение 15 августа 1938 года в Ачинске. В связи с отсутствием документации место захоронения установить не представляется возможным. Реабилитирован 3 ноября 1959 года».

По рассказам, расстреливали людей в одном из зданий возле СИЗО на улице Слободчикова. Там Тройки выносили приговоры, там же приводили их в исполнение. По утрам трупы закидывали в сани, накрывали рогожей и вывозили в сторону выезда на Красноярск.

Помимо аэропорта, место массового захоронения было обнаружено в районе Малиновки, когда начали разрабатывать глиняный карьер. По словам очевидцев, туда подогнали грузовик «КрАЗ», насыпали полный кузов костей и вывезли в неизвестном направлении.

Мало кто знает, что в Ачинске была и вторая тюрьма – в районе нынешнего колледжа транспорта и сельского хозяйства. Людей оттуда тоже вывозили по «красноярскому тракту», сводили с него и там же расстреливали.

— Один из бывших милиционеров вспоминал: репрессированные сами себе копали могилы, а расстрельная группа ещё подшучивала: «Копайте глубже, вам тут лежать долго!», – рассказывает Сергей Пестерев. – Я ему задал однажды вопрос: «Как вам вообще спалось после участия в таких страшных делах?» Он отвечал: «Элементарно: после расстрела нам полагался стакан спирта – и спали как надо!».

— Сергей Тимофеевич, вы столько лет занимаетесь историей Большого террора… Как думаете, когда мы узнаем всю правду о том времени?

— Тогда, когда будут рассекречены все архивы. А пока в районе аэропорта запланировали установить хотя бы Поклонный крест в память о жертвах сталинских репрессий. Правда, моё мнение со священнослужителями разошлось: они хотят, чтобы крест был установлен прямо на месте обнаружения массового захоронения, то есть за взлётно-посадочной полосой. Но теперь это закрытая территория, так просто туда не попадёшь. Поэтому я предлагаю разместить крест возле аэропорта. Чтобы его было видно с трассы, чтобы каждый мог подъехать, поклониться, вспомнить невинно убиенных…

Автор