«Дошёл до работы – хорошо, вернулся – вообще отлично»: выездная редакция «Города «А» побывала в Троицке

В прошлом году Красноярский край «реформировали» методом объединения нескольких территорий в одну муниципальную единицу. Например, раньше город Ачинск, Ачинский и Большеулуйский районы существовали сами по себе, а теперь это единый Ачинский округ. Но лучше ли стала жизнь людей? Чтобы получить ответ на данный вопрос, в прошлый раз мы съездили в Заворки, а накануне побывали на противоположном краю карты округа – в Троицке.

Деревня расположена примерно в 80 километрах от Ачинска, поэтому добираемся до неё час с лишним. Весь маршрут – асфальтированная дорога, но после Новоникольска – порядком изношенная, поэтому нашей редакционной «четырке» приходится изрядно снижать скорость.

Троицк встретил нас полным отсутствием мобильной связи и пасмурной осенней погодой. Впрочем, настроение местных жителей (по разным данным, здесь живут от 40 до 60 человек) было не лучше. Виной тому нашествие медведей, из-за которых люди по вечерам даже боятся выйти из дома – это сейчас самая обсуждаемая тема.

— Три дня назад всей Росгвардией гоняли их по деревне! – тревожно говорит женщина, представившаяся бабой Леной. – С автоматами! Я увидела свет прожекторов, вышла, открыла калитку, а мне говорят: «Идите домой, и пока не выходите!». Всю ночь гоняли, но так никого и не убили – только спугнули. Медведица убежала тудой, а пестун – сюдой. По пути опрокинули мусорный контейнер, хлеб съели – всё остальное просто раскидали. Капусту и картошку даже не тронули. Поэтому у меня каждое утро теперь начинается так: беру лестницу, лезу на крышу и внимательно рассматриваю окрестности. Ну а что вы смеётесь? Да, приходится… Жуть, в общем.

— А если не учитывать медведей – как вам тут вообще живётся?

— Хреново! – отрезает Баба Лена. – У меня пенсия – 19 тысяч, а машина дров стоит 20: как думаете, хорошо ли нам живётся? Спасибо, мне дети помогают – а то бы вообще пипец был. Единственный магазин через несколько дней закроют, и за хлебом придётся ездить в Большой Улуй – а это больше 25 километров!

Зато на отсутствие медицинской помощи жители Троицка не жалуются. Им повезло: четыре года назад здесь открыли ФАП. Фельдшер Алла Николаевна, когда мы заглянули к ней в гости, обслуживала односельчанина Николая Анатольевича.— Что-то изменилось после объединения? – спросили мы у мужчины, пока ему измеряли давление.

— Зимой точно стало хуже – дороги перестали чистить… Из-за этого автобус не может доехать до остановки – нам приходится пешком идти до подстанции: это больше километра. А раньше чистили хорошо – приходил «Кировец».

— Практически все жители деревни – это люди пенсионного возраста, – добавляет Алла Николаевна, снимая с пациента манжету тонометра. – Работать особо негде: подстанция и клуб. Детей – всего двое.

Как мы потом выяснили, из них школьного возраста – только один: первоклассника каждый день возят на «ГАЗели» в ближайшую школу, то есть в Новоникольск, потому что местную девятилетку закрыли ещё в 2013 году.Троицк (раньше деревня называлась Большая Камчала – как и речка, текущая поблизости) основали в 1900 году переселенцы из западной части России. С 30-х по 50-е годы здесь было два колхоза: «Красный Байкал» и «Сталинский путь». Потом их объединили, а затем, после развенчания культа личности, переименовали: сначала путь стал «Ленинским», а потом – просто «Верным». До поры до времени сеяли зерно, был молочно-товарная ферма, разводили свиней, овец, кур и кроликов. Ну а потом, как практически и везде, всё это рухнуло.

Супруги Надежда и Владимир, в отличие от многих односельчан, оказались наполнены оптимизмом. Правда, сдержанным:

— Живётся нам здесь замечательно! – отреагировали они вопрос нашего корреспондента. – Автобус до Большого Улуя ходит три раза в неделю: в понедельник, пятницу и воскресенье. Воздух здесь хороший, держим две коровы и двух телят.

— Но им же сено нужно… Неужели сами косите – на четыре-то головы?

— Зачем косить, если можно купить в Новоникольске, у друга, – отвечает муж. – А свиней не держим – корма нынче очень уж дорогие.

— Да, овчинка выделки не стоит: дешевле просто купить мяса и сала, – соглашается жена и просит журналиста. – Вы уж сильно плохо про нас не пишите – у нас правда хорошая деревня!

— Да, единственная проблема – кто зимой будет нам дорогу чистить, – добавляет ложку дёгтя Владимир.

В клуб мы заявились некстати: там как раз шла подготовка к празднованию Дня пожилого человека, которое было намечено на обеденное время. Вечером никаких торжеств в Троицке сейчас не проводят – всё из-за тех же медведей.

— Какой-то квест получается: дошёл до работы – хорошо, вернулся домой – вообще отлично, – шутит завклубом (она же – худрук) Ольга Юрьевна и успокаивает нас: слава Богу, случаев нападения косолапых на людей, и даже на скотину, не зафиксировано.

Пытаем её всё-таки по поводу объединения двух районов и города.

— Мы ничего не почувствовали – непосредственное начальство как было в Улуе, так и осталось, – призналась женщина. – Единственное – требования к обеспечению досуга населения стали более строгими. Раньше мы могли гибко работать с планами – сейчас уже нельзя, например, даже перенести мероприятие на другой день. В месяц их положено провести четыре. Плюс, конечно, работают кружки…

— А кто в вашей деревне – власть?

Женщина задумывается…

— Анархия у нас, – вместо неё бодро отвечает дневной сторож клуба Александр, и мы дружно, но не очень весело, смеёмся.

Ольга Юрьевна спохватывается: ей с коллегами нужно поздравить с Днём пожилого человека бабушку, которая в силу преклонного возраста прийти на праздник в клуб не сможет – старейшего, между прочим, жителя Троицка. Мы падаем работникам культуры на хвост и едем к ней.

92-летняя Наталья Артёмовна встречает нас радостно и со слезами благодарит за подарки – цветы из палисадника, шоколадку и коробку конфет. Живёт она одна, обслуживает её соцработник, регулярно из Ачинска наведываются сын и дочь – привозят продукты. Но видно, что бабушка очень сильно соскучилась по человеческому вниманию, поэтому, пользуясь случаем, начинает торопливый рассказ, в который пытается уместить всю свою жизнь. Долгожительница вспоминает о том, как трудилась в колхозе; о том, как в те далёкие времена радовались первому комбайну, облегчившему крестьянский труд; о дочери, которую в шесть лет убило током; о том, как по просьбе председателя пришлось выйти на работу после серьёзной операции – когда ещё шрам не затянулся; о пенсии, которой теперь не хватает на таблетки; о подозрительных дровах, которые она купила нынче (почему-то сильно «стреляют» в печке); и о многом другом.

— Была два года сельским депутатом, получила звание «Ветеран труда Красноярского края», – с гордостью заканчивает Наталья Артёмовна

Мы ещё раз поздравляем пожилую женщину с праздником и направляемся на последнее «градообразующее предприятие» – в сельский магазин. Жить ему остались считаные дни: Тамара Алексеевна уходит из продавцов. Говорит, в силу возраста ей уже тяжеловато – тем более, у неё есть основная работа: она ночной сторож в клубе.

Говорит, что, возможно, согласилась бы поработать ещё немного, если бы в магазине был кочегар. А так ей каждое утро приходится сначала протапливать печь, чтобы хотя бы верхнюю одежду снять, а уж потом приступать к прямым обязанностям.

Но есть и вторая причина, по которой магазин закрывается: он стал убыточен.

— У нас в деревне народу-то почти не осталось, – поясняет женщина. – А те, кто есть, выезжают за продуктами в район – на автобусе или своём транспорте. Объединение, про которое вы говорите, на самом деле всем по барабану, потому что к нашей жизни оно не имеет никакого отношения. Деревню уже не возродишь – из города сюда уже никто не вернётся. Поэтому…

И Тамара Алексеевна тяжело вздыхает. Что «поэтому» – в Троицке понимают все. Наверное, уже даже медведи…