Водители устали терпеть: они записали видеообращение, в котором пожаловались на условия труда
На прошлой неделе наша газета опубликовала на своих электронных ресурсах крик души водителей скорой помощи.
«На контакт не идёт»
Андрей Чернышёв, водитель с 18-летним стажем, рассказывает в видеоролике:
— Машин не хватает: на линию выходит максимум десять. Все остальные сломаны, а запчастей – нет, потому что в Ачинской МРБ нет денег. Да и ремонтировать некому: слесарей тоже нет. Водителям приходится чинить машины своими руками. Из Красноярска дали две новые машины, но они стоят без дела уже больше месяца – без номеров. И непонятно, сколько они ещё так простоят. А мойка автомобилей – это просто позор: в XXI веке моем машины руками – на улице, в любое время года.
При этом уже начались разговоры о грядущем сокращении автохозяйства (по слухам – это десять человек).
— При том, что уже сейчас людей не хватает, – продолжает Чернышёв. – Из-за этого транспортировкой пациентов из одной больницы в другую подчас тоже занимается скорая помощь – вместо того, чтобы работать на вызовах.
— В некоторых машинах есть сломанные носилки, эксплуатировать которые запрещено для безопасности больных, – добавляет ещё один водитель, Сергей Волынец. – По этой причине они не выезжают на линию. Доплаты – 50% ночных, стимулирующие – убрали…
Чтобы отстоять свои права, водители даже организовали профсоюз, лидером которого избрали Андрея Чернышёва.
— Однако главврач АМРБ на контакт с нами не идёт, – рассказывает мужчина. – Запрашиваем документы – нас игнорируют. Трудовая инспекция на них тоже повлиять не в силах. О грядущем сокращении в автохозяйстве наш профсоюз даже не уведомили.
«Заявления преувеличены»
Проблемную тему ачинской медицины подхватили и краевые соцсети. Так,
корреспонденты Kras Mash дозвонились до главврача Ачинской межрайонной больницы Станислава Рабца и попросили прокомментировать ситуацию. Он признался: денег на мойку машин скорой помощи действительно нет, но он попытается быстро решить этот вопрос.
«Остальные заявления водителей, по его словам, преувеличены, – цитируем Kras Mash. Руководитель пояснил, что штат укомплектован, среднемесячная зарплата водителей около 85 тысяч рублей, а ремонтом они занимаются только мелким. По его словам, машин достаточно для выполнения нормативов. Два новых автомобиля ждут, пока на них оформят все документы».
Водители тут же опровергли слова главврача про зарплату, опубликовав расчётку за октябрь. Судя по документу, зарплата водителя составляет 50 тысяч – как минимум в полтора раза меньше, чем говорит главный по ачинской медицине…
«Второй месяц стоят колом»
«Медицинскую» тему в своих соцсетях поднимает и депутат окружного Совета Дмитрий Куликов. К нему тоже обратились водители скорой, и они подтверждают: «Пришли две машины, и второй месяц стоят колом. Но даже они – капля в море: замены требуют как минимум ещё шесть-семь машин. Хотя главное даже не это: когда приходят новые автомобили, с них сразу снимают новое оборудование. Куда оно исчезает – бригады не знают. На линейные и фельдшерские машины выдают старое, часто неисправное. Новое «где‑то лежит».
Кроме кислородных баллонов, в машине ничего нет, все аппараты бригады носят сами с вызова на вызов. Выдают древние кардиографы, которые по прибытии на вызов зачастую просто неправильно показывают информацию. В некоторых машинах даже кислорода нет. Девочки‑фельдшеры вынуждены постоянно носить баллоны: ёмкость – маленькая, а вес – приличный.
Впереди – зима. На вызове машина стоит по 20-40 минут. При этом топливо, потраченное во время работы на холостом ходу, списывать не дают: то есть водитель должен глушить двигатель и сидеть в холодной машине. А фельдшеры, возвращаясь с вызова, тоже вынуждены садиться в холодный автомобиль».
«А что нам остаётся делать?»
Водители скорой недавно уже ходили отстаивать свои права в суд – но по другому поводу: с них сняли доплату за то, что они помогают переносить больных на носилках. Суд пришёл к выводу: да, обязанность водителя – только управлять машиной. Казалось бы, вопрос решён – но только формально. А кто будет носить? Ведь санитаров в скорой помощи осталось с гулькин нос. Поэтому водителям по-прежнему приходится это делать, потому что больше просто некому.
— А что нам остаётся, если все фельдшеры – это хрупкие девчонки? – задаётся риторическим вопросом водитель Сергей Волынец. – Приходится им помогать, потому что не всегда рядом с пациентом могут быть родственники или соседи, которые могли бы помочь.
— В суде мы увидели позицию представителя министерства здравоохранения: к сожалению, это полное безучастие к проблемам работников медицинских организаций, – считает Василиса Михайловна.
«Разве это нормально?»
Но тема сокращения персонала актуальна не только для скорой помощи.
— Согласно штатным расписаниям организаций – таких, например, как перинатальный центр, – в некоторых отделениях отсутствуют санитарки: их почему-то заменили уборщицами, – рассказывает правозащитник Василиса Щербак. – Однако они имеют право убирать только отходы класса «А», то есть, по сути, обычный бытовой мусор, и не должны притрагиваться к эпидемиологически опасным медицинским отходам, которые относятся к классу «Б». Разве отсутствие санитарок – это нормально для учреждения здравоохранения?
Напомним, всё это происходит на фоне реформы здравоохранения, которую затеяли краевые власти. Что любопытно: через несколько дней её уже утвердят депутаты Заксобрания, а широкой общественности она официально так и не представлена. Чиновники ограничиваются лишь двумя тезисами. Первый: теперь врачи узких специальностей сами будут ездить к пациентам. На тему, где минздраву взять столько врачей, а врачам – столько времени, мы рассуждали в прошлом номере.
Второй: районные больницы (например, Боготольская, Шарыповская и т. д.) станут структурными подразделениями Ачинской МРБ. Казалось бы – пациентов и даже сотрудников медучреждений эти юридические изменения напрямую не касаются.
Но не всё так просто, считает Василиса Щербак:
— Исходя из личной юридической практики, могу сказать, что даже изменение статуса медучреждений может негативно отразиться на работниках. На сегодняшний день некоторые из них столкнулись с тем, что при назначении пенсии им не засчитывают определённые периоды. Это произошло как раз по причине смены статусов учреждений. Последний пример: фельдшеру было отказано в льготном исчислении определённого периода работы только лишь на основании статуса учреждения.
«Где проект?»
Мы, кстати, позвонили на горячую линию, которую открыли специально для того, чтобы разъяснять людям суть краевой реформы здравоохранения. Спросили: где можно ознакомиться с проектом документа? С ответом на другом конце провода затруднились, но пообещали всё выяснить и перезвонить.
Не перезвонили до сих пор…
P. S. Когда номер готовился к печати, из собственных достоверных источников нам стало известно, что аппарата МРТ, обещанного Михаилом Котюковым ещё три года назад, Ачинску не видать – по крайней мере, до 2030 года.
Фото: телеграм-канал Дмитрия Куликова

Тоже стоит почитать
Превратности трубы
«Только живой может помочь живому»: в Ачинске открылся первый медицинский класс
Лучше нету того света