Преступление, которого не было: «движ-париж» на сцене ачинского драмтеатра

Почему-то в последние годы сложилось мнение, что если в театре ставят комедию – это исключительно на потребу публике. Даже критики, замечаю, порою отзываются о таких спектаклях как будто со снисхождением. А я вам так скажу: зажрались мы, господа! Любой режиссёр знает: заставить зрителя засмеяться гораздо сложнее, чем прослезиться. Конечно, комедия комедии – рознь, но всё равно это очень нужный жанр. Особенно по нынешним временам.

Да, никаких особых откровений от комедии ждать не стоит: у вас не перевернётся мировоззрение и вас не охватит катарсис: «Так вот оно как, оказывается!».

«Происшествие на улице Лурсин», которую взялись поставить в ачинском драмтеатре, – как раз такая милая вещица, которая должна выполнить исключительно свою незамысловатую функцию: чтоб люди пришли на выходных, посмотрели, отдохнули, пару раз хохотнули и ушли с хорошим настроением, полирнув дома всё это дело «Аншлагом», «Уральскими пельменями» или что там сейчас показывают по телевизору.

Действие разворачивается в начале XX века в Париже. Жанр заявлен как «комедия с детективным уклоном», но почему-то этот детективный уклон убивается в самом начале: зрителям дают понять, что никакого преступления на самом деле не было. Вернее, было, но давно, и наши герои никакого отношения к нему не имеют. Поэтому наблюдать, как они выпутываются из того, чего не совершали, – не слишком захватывающе.

Впрочем, это уже вопрос к автору – французскому драматургу Эжену Лабишу: между прочим, также соавтору «Соломенной шляпки», которую с большим успехом экранизировали в СССР.

В том фильме, если помните, сыграли великие актёры: Андрей Миронов, Екатерина Васильева, Людмила Гурченко, Зиновий Гердт, Алиса Фрейндлих и многие другие.

Так и здесь: незамысловатый сюжет явно необходимо вытягивать яркой игрой. Но сложилось такое ощущение, что в эту комедию захотели вложить ещё и какую-то идею, из-за этого структура как будто разбалансировалась, и дальше механизм, на котором едет сюжет, начало распетрушивать в разные стороны, а исполнители как будто не поспевали за этими зигзагами.

А ведь в постановке участвуют великолепные актёры, настоящие мастера. И костюмы чудесны, и сценография изобретательна. И режиссёр – тоже огромный талант; от его «Звездопада», например, мурашки идут. Но здесь актёры как будто перед выходом на сцену все вдрызг разругались, поэтому в декорациях принципиально существуют сами по себе и играют вполноги, без особого удовольствия.

Интересным в теории выглядит ход с озвучиванием мыслей персонажей, но технически он подкачал: голоса были записаны заранее, потом на них наложили эффект эха, и в результате местами получалась какая-то каша. Вот, например, где «думал» Ланглюмэ, а где начинались мысли Мистенгю – решительно невозможно было разобраться, потому что это на два низких мужских голоса с похожим тембром накладывалась акустика зала, и в итоге выходило одно бубнение.

Кстати, «решительно» и «положительно» – слова-паразиты этого сценария, которые употребляются к месту и не к месту. Впрочем, это уже претензия к переводчику.

Да, пьеса – явно не бриллиант драматургии. Но значит, и играть её, раз уж решили, нужно было соответствующе: пустившись на сцене во все тяжкие, с куражом, водевильной лёгкостью и где-то даже пофигизмом. Выпадать в сюр и выкручивать на полную катушку абсурд – в общем, устраивать балаган в хорошем смысле этого слова. 

А пока по отдельности всё хорошо и все хороши – а вместе не срослось. В искусстве так бывает, представьте себе. Но может, просто к началу сезона спешили, и скоро, как говорит нынешняя молодёжь, всё «смэтчится» и, как следствие, случится та самая химии, то волшебство, ради которого мы и ходим в театр.

Решительно в это верю.

Фото: Ачинский драматический театр